Заявление администратора NASA Джареда Айзекмана о том, что Плутону следует вернуть статус планеты, вызвало целую волну слухов о том, что это действительно может произойти. Однако крайне маловероятно, что это приведет к чему-либо, кроме бессмысленных споров, которые, скорее всего, навредят самому космическому агентству.
Заявления Айзекмана
28 апреля один из американских сенаторов спросил у администратора NASA Джареда Айзекмана, можно ли вернуть Плутону статус планеты. На это глава аэрокосмической администрации ответил, что он поддерживает эту идею, и ученые его организации уже готовят серию статей, чтобы доказать мировому научному сообществу, что это — правильное решение.
Айзекман упомянул о Плутоне уже во второй раз за последний месяц. До этого было письмо от маленькой девочки, которая спрашивала о том же. И тогда администратор NASA также публично заявил, что поддерживает возвращение Плутону статуса планеты. Это заставило многих говорить о таком шаге как о реальных намерениях.
Но на самом деле все гораздо сложнее. Дело в том, что NASA не имеет права что-либо переименовывать в космосе. Этими вопросами занимается Международный астрономический союз, а для него мнение Айзекмана весит очень мало.
Планеты обычные и карликовые
Идеи, озвученные Айзекманом, совпадают с мнением очень многих людей на Земле. Ведь многим жаль Плутон, которого злые ученые лишили статуса планеты. Но на самом деле в 2006 году на Генеральной ассамблее того же Международного астрономического союза произошло нечто иное: ученые пересмотрели классификацию тел в Солнечной системе.
Вместо двух классов тел (планет и астероидов) сделали три: планеты, карликовые планеты и астероиды. Ведь между первыми и вторыми граница была слишком уж нечеткой, и на ней существовало немало объектов, которые, если присмотреться, не очень вписывались в какую-либо из двух категорий.
Но хуже всего было то, что за несколько лет до этого американский астроном Майкл Браун открыл за орбитой Нептуна Эриду, которая была размером чуть больше Плутона, но при этом вращалась примерно там же, где и он. Именно это подтолкнуло ученых к созданию отдельной категории небесных тел — объектов, достаточно больших, чтобы быть похожими на планеты, но в то же время таких, которые могут входить в состав астероидных поясов.
Эту категорию назвали карликовыми планетами и отнесли к ней Плутон, который давно вызывал много вопросов из-за своих размеров и сильно вытянутой и наклоненной орбиты. Кстати, переклассифицировали не только его, но и, например, Цереру, которая до этого считалась крупнейшим астероидом Главного пояса.
С Церерой вообще вышла интересная история, потому что ее в свое время нашли, когда искали планету между Юпитером и Марсом, которая, по некоторым расчетам, должна была там находиться. Да и сами астероиды раньше назывались малыми планетами. Так что в ее случае это было «повышением», причем вполне заслуженным.
Make Pluto большой огонь!
Итак, у Международного астрономического союза есть веские причины не идти навстречу тем, кому «очень жаль Плутона». Ведь его статус — всего лишь результат новой классификации, а попытка вернуть его в категорию планет мгновенно вызовет вопрос: а что же делать с остальными карликовыми планетами?
А ведь их за последние 20 лет меньше не стало. Наоборот, нашли новые, и сейчас их количество достигает 150. И что, все их классифицировать как планеты? Технически это было бы возможно, но возникает вопрос, как тогда жить астрологам.
Однако декларируемое Айзекманом желание восстановить Плутон в статусе планеты имеет несколько иную природу. Оно тесно связано с популярным ныне в США общественным желанием пересмотреть немало концепций, принятых в последние пару десятилетий, которые, как многим кажется, делают Америку слабой.
Воплощением этого желания является лозунг, под которым нынешний президент США занял свое место: make America great again. Конечно, ничего общего ни с гендерными исследованиями, ни с либерализацией миграционной политики принятая в 2006 году классификация небесных тел не имеет.
Однако многим людям, знакомым с астрономией весьма поверхностно, она кажется явлением того же порядка. А значит, возвращение Плутону статуса планеты прекрасно вписывается в этот самый «Make America great again». Разумеется, в этих идеях нет ничего, кроме популизма, основанного на низком уровне знаний. Однако и этого достаточно для того, чтобы американские сенаторы задавали вопросы об этом администратору NASA.
К тому же в качестве рационального аргумента за возвращение Плутону прежнего статуса приводят то, что он был единственной планетой, открытой американцем — Клайдом Томбо. При этом почему-то никто не говорит о присвоении статуса планеты Эриде. А Майкл Браун, ее первооткрыватель, тоже американец. Он является одним из главных инициаторов введения новой классификации и, конечно же, называет идеи Айзекмана бредом. Астрономы, в отличие от рядовых граждан, вообще его высказывания всерьез не воспринимают.
Однако команда Дональда Трампа славится тем, что готова принимать популистские решения, какими бы безответственными они ни были. Ничто не мешает Айзекману издать документ о том, что Плутон должен считаться планетой. Точно так же: ничто не мешает Трампу подписать соответствующий указ.
Непонятно только, о чем он должен быть, ведь инициаторы возвращения величия Плутону говорят только о нем, а не о карликовых планетах в целом. Если его назовут планетой в качестве исключения, то это вызовет дополнительные споры о том, почему именно он. Максимум, где Плутон будет называться планетой — это американские СМИ и официальные документы NASA, и это ничего, кроме новой путаницы и разговоров, не вызовет.
Предложенный подход к обновлению классификации с учетом внутреннего строения небесных тел явно свидетельствует о том, что его предлагают люди, не слишком разбирающиеся в астрономии. Ведь даже с сегодняшними знаниями мы можем утверждать, что тогда, кроме Плутона, планетами придется признавать еще несколько крупных тел, а в будущем их количество может увеличиться.
То есть ситуация снова возвращается к нескольким десяткам планет в Солнечной системе. Получается сплошной бег по кругу. И здесь вопрос в том, понимает ли сам Айзекман, насколько бессмысленные вещи он говорит.
NASA — заложник
Уже то, что Айзекман на вопрос о Плутоне стал высказываться «за» или «против», вместо того чтобы объяснить все вышеописанное, показывает его в глазах тех, кто в космической сфере действительно разбирается, не в лучшем свете. В конце концов, он мог просто заявить, что Плутон и так уже планета, только карликовая.
Айзекмана назначили в NASA в качестве компромиссной фигуры, которая более-менее умеет общаться и с командой Трампа, и с учеными. Вроде бы и бизнесмен, и при этом знает еще что-то, кроме того, как зарабатывать деньги. До недавнего времени так и было: он находил пусть не безупречные, но действенные решения, которые хоть и со скрипом, но устраивали всех.
Чтобы понять, почему он так ответил о Плутоне, нужно вспомнить, где он это сказал. А сделал он это на слушаниях в Сенате, где рассматривался бюджет NASA на 2027 год, который планируется существенно сократить. Даже то, что этой весной американские астронавты облетели Луну, а Дональд Трамп во время приема в Белом доме назвал их героями, не изменило ситуацию.
Администрация Трампа, так же как и в начале 2025 года, считает, что ученые тратят слишком много денег на непонятные им вещи. Всем нравятся достижения, которыми можно гордиться в прямом эфире, но ученые в основном занимаются не ими.
И Джаред Айзекман не занимает жесткой позиции в защиту научных программ. Он пытается сохранить финансирование, одновременно демонстрируя лояльность политическому руководству. Именно в таком контексте и стоит рассматривать его заявление о Плутоне: как попытку получить деньги.
На самом деле главный вопрос, касающийся всех этих заявлений, заключается не в том, считать ли ледяной шар на окраине Солнечной системы планетой или карликовой планетой, а в том, что NASA оказалась в заложниках у американского правительства и готова обсуждать такие далекие от науки утверждения.
Конечно, всегда можно сказать, что NASA по-прежнему остается серьезным игроком в космической науке, и не последнюю роль в этом играют деньги от правительства США. И этот вес теоретически можно использовать для того, чтобы оказать давление на астрономическое сообщество. Остается только вопрос, насколько быстро политика недофинансирования выльется в сокращение реальных научных результатов и потерю того самого авторитета.
